Анучкин. Что вы?
Кочкарев. Как же? я это очень хорошо знаю. Она училась вместе с женой в пансионе, известная была ленивица, вечно в дурацкой шапке сидит. А французский учитель просто бил ее палкой.
Анучкин. Представьте же, что у меня с первого разу, как только ее увидел, было какое-то предчувствие, что она не знает по-французски.
Яичница. Ну, чорт с французским! Но как сваха-то проклятая … Ах ты, бестия эдакая, ведьма! Ведь если б вы знали, какими словами она расписала! Живописец, вот совершенный живописец! «Дом, флигеля», говорит, «на фундаментах, серебряные ложки, сани», вот садись, да и катайся — словом, в романе редко выберется такая страница. Ах ты, подошва ты старая! Попадись только ты мне …
Явление VI
Те же и Фекла. (Все, увидев ее, обращаются к ней со следующими словами).
Яичница. А! вот она! А подойди-ка сюда, старая греховодница! а подойди-ка сюда!
Анучкин. Так-то вы обманули меня, Фекла Ивановна?
Кочкарев. Ну-ка, ступай, Варвара, на расправу!
Фекла. И ни слова не разберу: оглушили совсем.