Яичница. Дом строен в один кирпич, старая подошва, а ты наврала: и с мезонинами, и чорт знает с чем.
Фекла. А не знаю, не я строила. Может быть, нужно было в один кирпич, оттого так и построили.
Яичница. Да и в ломбард еще заложен! Черти б тебя съели, ведьма ты проклятая! (притопывая ногой).
Фекла. Смотри ты какой! Еще и бранится. Иной бы благодарить стал за удовольствие, что хлопотала о нем.
Анучкин. Да, Фекла Ивановна, вот вы и мне тоже насказали, что она знает по-французски.
Фекла. Знает, родимый, всё знает, и по-немецкому, и по-всякому; какие хочешь манеры — всё знает.
Анучкин. Ну, нет; кажется, она только по-русски и говорит.
Фекла. Что ж тут худого? Понятливее по-русски, потому и говорит по-русски. А кабы умела по-басурмански, то тебе же хуже, и сам бы не понял ничего. Уж тут нечего толковать про русскую речь — речь звестно какая: все святые говорили по-русски.
Яичница. А подойди-ка сюда, проклятая, подойди-ка ко мне!
Фекла (пятясь ближе к дверям). И не подойду, я знаю тебя. Ты человек тяжелый, ни за что прибьешь.