«Какой, однако же, чудак этот Тентетников!» думал, между тем, Чичиков.
«Андрей Иванович! я буду с вами говорить как брат с братом. Вы человек неопытный — позвольте мне обделать <это дело>. Я съезжу к его превосходительству и объясню, что случилось это с вашей стороны по недоразумению, по молодости и незнанью людей и света».
«Подличать перед ним я не намерен», сказал, оскорбившись, Тентетников: «да и вас не могу на это уполномочить».
«Подличать я не способен», сказал, оскорбившись, Чичиков. «Провиниться в другом проступке, по человечеству, могу, но в подлости — никогда… Извините, Андрей Иванович, за мое доброе желанье, я не ожидал, чтобы слова <мои> принимали вы в таком обидном смысле». Всё это было сказано с чувством достоинства.
«Я виноват, простите», сказал торопливо тронутый Тентетников, схватив его за обе руки. «Я не думал вас оскорбить. Клянусь, ваше доброе участие мне дорого. Но оставим этот разговор. Не будем больше никогда об этом говорить».
«В таком случае, я так поеду к генералу».
«Зачем?» спросил Тентетников, смотря в недоумении ему в глаза.
«Засвидетельствовать почтенье».
«Странный человек этот Чичиков!» подумал Тентетников.
«Странный человек этот Тентетников!» подумал Чичиков.