Клим порылся в брезентах и вытащил ружье.
— Стойте-ка! — сказал он: — Пойду-ка я уток к ужину поищу...
Степан пристал к берегу.
Клима высадили и поплыли дальше. Позже, когда уже перестали играть чешуйки на воде и темная синь влилась в мутную воду и холодом повеяло из глубины, с берегов и с побледневшего неба, хлопнул глухо далекий выстрел.
— Вот и почин для ужина! — крякнул Иннокентий и сбоку поглядел на Милитину.
— Ты, молодайка, не сердись! — сказал он ей: — Мало ли что промеж себя не говорится! Иное слово — зря лезет...
— Вот, зря-то и не следовает слова разные говорить, — хмуро заметил Степан.
Милитина поглядела на мужиков.
— Да я не сержусь! — светло улыбнулась она: — Так это я... в сердцах!
И снова заплескался тихий смех женщины на лодке и загудели мужские голоса.