— Здравствуй! — дружно ответили Верхотуровы и по их лицам, точно ответ смеха этой чужой, неожиданно появившейся бабы, заяснели улыбки.
— С Волоку ты? — оглядел Степан бабу и ухмыльнулся. — Пешим путем, значит, домой попадаешь?
— Пешим, дяденька! — сверкнула она зубами. Обвела всех троих чуть-чуть смеющимся взглядом, словно сравнивая. Задержалась подольше на Климе, который вспыхнул и смущенно засмеялся.
— Братовья вы, стало быть? — сообразила она.
— Братовья!.. — мотнул головой Иннокентий и выскочил на берег. За ним вылезли из лодки и остальные. Задымили трубками, разминали ноги, потягивались.
Женщина спустила котомку на сухое место, сложила туда же и посох и развязала платок. Громко хлопнув им, она снова повязала голову. Из-под платка выбилась ровная прядка волос. Лицо сразу стало моложе и приветливей. Потом она, отвернувшись спиною к мужикам, подтянула сползнувший толстый чулок и покрепче завязала шнурки у легких чирков.
Мужики глядели на ее согнутую спину, на крепкие бедра, на сильные ноги.
— Ишь ты, какая ловкая! — усмехнулся Степан. — Спутчиков тебе, говоришь, надо?.. А ты нас не боишься? — Женщина, кончив с чирками, живо обернулась.
— Вас-то? — удивилась она: — А чего мне вас бояться?.. Вижу — промышленные вы, не какие-нибудь... Нет, не боюсь!
— То-то!.. Храбрая ты! — подмигнул Иннокентий. — Я храбрых люблю!