Он шутливо задирал ее, стараясь раздразнить. Но женщина ловко отшучивалась и это еще больше подзадоривало мужика.
— Ты, молодайка, гляди — богомолка! с посохом! — смеялся он. — Поди, пню придорожному молиться ходила?
— Пню, батюшка! — блеснула зубами женщина: — Ко пню ходила, да на тебя набрела!...
— Я, што-ли, пень? — ухмыльнулся Иннокентий.
— Однако! — мотнула женщина головой и исподлобья взглянула на Иннокентия: — Вишь ты какой крепкий, да кряжистый. Чисто обрубок еловый!..
— Скажешь ты!.. — захохотал Иннокентий.
Степан прислушался к их зубоскальству и, огребая плавно рулевым веслом, медленно спросил женщину:
— А тебя, сударка, звать-то как?.. По крещенью тебя как нарекли?
— Милитиной крестили! — обернулась она в его сторону.
— Милкой значит! — подхватил Иннокентий.