Елена метнула быстрый испуганный взгляд в Матвея. Тот невозмутимо улыбался.
— Господи! Вашблагородие! Да я бы со всей готовностью!.. Но как болезнь меня замучила, так отсиживаюсь я дома...
— Совсем замаялся он у меня!.. — вмешалась Елена и вздохнула.
У пристава в глазах вспыхнуло неудовольствие. Он выпятил грудь, дернул себя за ус и раскрыл рот. Но Елена внезапно метнулась к нему и испуганно вскрикнула:
— Ваше благородие, постойте!
— Чего? Что такое? — оторопел пристав.
— Постойте, я сейчас! — засуетилась Елена. — У вас на флястике пуговка отлетает, на единой ниточке висит!..
— А-а!.. — спохватился пристав и потянулся рукою за спину. Но Елена предупредила его, схватила злополучную пуговицу, дернула ее и настойчиво повторила:
— Ну, на тоненькой-претоненькой ниточке висит! Я сейчас зашью.
Пристав не успел ничего сказать, как девушка, вооружившись иголкой, присела возле него и стала пришивать пуговицу. Матвей прищурился: он заметил, что пуговица сидела крепко пришитой на надлежащем месте. На пристава услужливость Елены произвела размягчающее действие. Он терпеливо высидел, пока она орудовала иглою, и два раза снисходительно сказал: