— Многие ушиблены, — утешали Суконникова. — Для иных это вроде крушения веры и упований...
В полдень в городском театре назначен был всенародный митинг. К театру заранее потянулись дружинники и заняли там все хода и выходы. Полицеймейстер появился ненадолго, поглядел на дружинников, задумался немного, потом исчез и послал несколько городовых с околодочным надзирателем. Дружинники, завидев полицейских, подняли крик:
— Выметайтесь! Долой!
Околодочный, нервничая, подошел к руководителю.
— Вы не беспокойтесь. Мы для ради порядку поставлены...
— Долой их! Порядок мы сами без вас установим и поддержим! Убирайтесь!
— Долой полицию!
Городовым пришлось убраться.
В железнодорожном собрании снова стало шумно и многолюдно. Отсюда предполагалось пойти большой демонстрацией к тюрьме требовать освобождения арестованных.
Демонстрация двинулась к тюрьме часов в одиннадцать. День был серый и бессолнечный. Начинали кружиться снежинки. Тусклые тени тянулись в углах и по бокам улиц. Но никто на замечал, что день сер и что солнца нет. У всех сияли лица и все излучали живое солнце: радость...