Но на третий день в газетах, где Пал Палыч помещал пышные передовые, появились агентские телеграммы. Галя прочитала сообщения о погромах, о волне избиений и беспорядков, прокатившейся по стране. Галя отложила от себя газету и широко открытыми глазами устремилась в даль. «Что же это такое?!» — ужаснулась она.
— Что же это такое, Павел? — кинулась она к брату.
— То самое, — глухо ответил Павел. — Реакция. Правительство не хочет сдаваться... А ты думала, что все кончилось?
— Нет... — огорченно протянула Галя и «потускнела.
— Ничего, швестер, — успокоил ее брат, — не падай духом! Дела только по-настоящему начинают теперь закручиваться!
Вечером Галя была у Скудельских. Вячеслав Францевич собирался на какое-то заседание, был бодр и весел. Увидев Галю, он что-то как будто вспомнил.
— Как Павел, Галя? Рука совсем зажила?
— Совсем, Вячеслав Францевич.
— Очень хорошо... Очень хорошо! — пропел Скудельский, но спохватился и стал серьезным.
— Беспокоит меня Павел...