Матвей взглянул на нее, отвел глаза и снова взглянул. Его щеки слегка порозовели.
— Кажется, нет... — медленно ответил он. — Кажется, нет.
— Ну, — рассмеялась снова Елена, — ну, значит, вы этот вопрос решаете теоретически. А это решение одностороннее!
— А вы? — оправившись, задал вопрос Матвей. — У вас, что же, практика была?
Пришлось смутиться Елене. Она опустила глаза, и губы ее вздрогнули.
— Конечно, нет... — без улыбки сказала она.
Оба замолчали. Матвей придвинул к себе книжку, перелистал страницы, снова отодвинул.
— Все это проще, наконец, и, как бы отвечая своим сомнениям, произнес он. — Все проще и здоровее, чем у Андреева... Его герои от безделья томятся и теряют голову... У кого есть работа и большая жизненная цель, тот чувствует все полнокровнее и непосредственней...
Елена не отвечала. Взглянув на нее ласковым и теплым взглядом, Матвей хорошо рассмеялся. И, освобождаясь этим смехом от чего-то смутного и волнующего, он сказал:
— Вот и мы, Елена, стали обсуждать эти вопросы в минуту безделья... Разве приходили они нам в голову, когда мы занимались делом?