— Из достоверных? Ну, слава те, Иисусе... Слава те господи...
Суконников встал на ноги и закричал:
— Хозяйка! мать! Вели накрывать... Подзакусим разве по такому случаю!..
65
Учитель гимназии преувеличивал. Эшелон графа Келлера-Загорянского, о котором уже несколько недель носились упорные слухи и которого с нетерпением ждали губернатор, генерал Синицын и все, кого встряхнули и смертельно испугали события, находился где-то еще далеко на западе. И на-завтра он прибыть в город никак не мог.
И в совете, и в военной организации, и в партийном комитете, конечно, тоже знали о посланном с карательными целями из Петербурга отряде. Имя графа Келлера-Загорянского несколько времени назад промелькнуло в газетах, как имя генерала, усмирившего восстание где-то на юге. За это усмирение Келлер-Загорянский тогда получил «высочайшую благодарность» от царя.
— Жестокий мерзавец! — говорили про него рабочие. — И отряд у него из гвардейцев, из обласканных начальством и самим царем холуев.
— Семеновского гвардейского полка отряд! На других не понадеялись, а эти, видать, не выдадут!
— Посмотрим! — беспечно говорили одни. Другие опасливо задумывались. Но бодрое настроение остальных рассеивало их осторожность и они забывали об опасности.
Об опасности заговорил смелее других черноволосый железнодорожник, Васильев, тот, кто уже не раз ввязывался в спор с Сергеем Ивановичем, с Лебедевым, с Потаповым и другими по разным поводам. О нем с раздражением Потапов густо рокотал: