О телеграмме быстро стало известно многим. Какими-то путями дошло о ней и до Максимова. Ротмистр удовлетворенно крякнул и стал тщательно расчесывать блестящий пробор на голове. Ротмистр оглядел себя в зеркало, прошелся по квартире, на которую он перебрался на всякий случай, чтобы замести свои следы. У ротмистра засияли ямочки на холеных щеках и он стал насвистывать марш «Под двуглавым орлом».
— Чорт побери! — вслух сказал он и расправил плечи. — Затрещат они теперь у меня!
И он вытянул руку и сжал пальцы в кулак.
— Я им покажу!..
Вячеслав Францевич, узнав о телеграмме во время обеда, отшвырнул от себя салфетку и встал из-за стола.
— Что они делают, что они делают?! — забегал он по столовой. Дочь молча следила за ним глазами.
— Ведь будет кровопролитие! Страшное и ненужное кровопролитие! Чего они добиваются?!
— Папа, успокойся! — осторожно сказала Вера.
— Как ты можешь так говорить?! — раздраженно обернулся к ней отец. — Я не могу быть спокойным, когда чувствую, что совершается величайшая ошибка!.. Я не могу молчать!.. Я пойду к ним, буду кричать, буду настаивать, чтобы они отказались от своей позиции...
— Закончи хоть, по крайней мере, обед, папа! Пообедай, а потом пойдешь.