Но Вячеслав Францевич не стал кончать обеда. Он быстро оделся и ушел.
На улице он пришел в себя. Собственно говоря, куда он пойдет? Кто его послушается? Бессмысленно даже и начинать разговор.
Но все-таки он пошел разговаривать...
Когда дружинникам объявили, что надо ждать теперь вооруженного столкновения очень скоро и что следует всем быть на местах, заняться своим оружием и беспрекословно подчиняться распоряжениям начальников десятков и отрядов, весть эту приняли многие по-разному.
Кто-то беспечно и легкомысленно заметил:
— Ладно! Сила-то у нас! Тряхнем графа, мое поживай!..
Другие, и было их очень немного, затихли, как-то пришибленно оглядели товарищей и затосковали.
Большинство же отнеслось к неприятной вести спокойно.
Трофимов и Лебедев решили «прощупать» своих дружинников. Лебедев, которого рабочие очень ценили за решительный и веселый характер, за умение во-время ввернуть острое словцо и крепкую шутку, обошел дружинников и, тряхнув курчавой головою, спросил:
— Товарищи, может быть, у кого-нибудь имеются неотложные домашние дела, так сходите, справьте их, покуда его сиятельство прибудет! А если кто нервами слаб, по-латыни такие нервы называются «нервус испуганикус», так и совсем может дома остаться... Имеются такие?