Павел хмуро молчал. Рядом с ним шел Емельянов, встряхивал кудрями, выбившимися из-под шапки, и убежденно объяснял, что только что состоявшееся решение комитета и штаба о роспуске боевых дружин вполне правильно и разумно.
— Конечно, обидно и досадно! Но если бы только с одной стороны, если б не этот сволочной Сидоров, так и продержаться можно было бы. А вообще на рожон лезть не следует!..
— Благоразумие! Осторожность! — фыркнул Павел и зло сунул поглубже в карман озябшие руки. — Безобразие!..
— Напрасно горячишься, — укорил Емельянов. — Старик что говорит? Он говорит, что надо беречь силы и ждать подходящего случая.
Павел нервно рассмеялся:
— На счет того, чтобы беречь силы, и Сойфер мастер!.. Чем же мы тогда лучше его?!
— Сказал!.. — рассердился Емельянов. — Сравнил гвоздь с панихидой!.. Там либеральная тактика, шаг вперед, два назад. И нечего даже говорить о них!.. А у нас учет сил! Обдуманность...
— Собирали народ, готовили, — не слушая его, резко сказал Павел. — Вышло, что морочили зря... Что скажет рабочая масса?
— Об рабочей массе не беспокойся! — вспыхнул Емельянов. — Она свое знает... Рабочего нечего ребенком считать, что, значит, ему и так и этак все разжевать надо! Свое мнение у него есть! И непременно понимает рабочий человек, что поступлено правильно. Погибать мы не отпорны! Но чтобы с пользой, за дело!.. А так, из упрямства — благодарим покорно!..
Павел отвернулся и зашагал быстрее.