— Напрасно волноваться и голову вешать... — догоняя его, проговорил Емельянов. — Ты видал, как ребята затосковали было, а потом стряхнулись, затаили в себе... Думаешь, тебе одному тяжко?.. Молчишь?
Павел молчал.
— Молчишь? — повторил Емельянов и голос его дрогнул. — Мне, думаешь, сладко? А Старику? а другим?.. У всех душа болит. Но только виду не кажут. Скрывают...
Павел продолжал молчать. Оба пошли дальше в напряженном молчании.
Неожиданно Павел приостановился. Невольно остановился и Емельянов.
— Теперь только одно остается! — с горечью сказал Павел. И видно было, что сказал он это не столько своему спутнику, сколько самому себе. — Только одно!.. Пойти и постараться убрать того или другого из карателей...
— То-есть, как? — не сразу понял Емельянов.
— Очень просто! Из браунинга или снарядом...
— Ну, ну, — покачал головой Емельянов, — это уж вроде, как у эсеров, что ли... Зря!
— Меня азбуке нечего учить! — вспыхнул Павел. — Я все эти разговорчики хорошо знаю!.. И про тактику, и про ненужность, и вред индивидуального террора... Все знаю! А уж если испортили все дело, то и тактику нужно менять!