— Врешь! Ты здоровый да привычный...
— У меня, может, душа к другому тянется!.. — Никон, разгорячившись, схватил свою гармонь, которая прозвенела многоголосо и звонко, и протянул ее Зонову. — Вот! Сам слышал, как я играю! Мне бы заняться музыкой. Чего я достигну под землей? Засохну только зря!..
— Эх, и сказал! — насмешливо покачал головою Зонов. — Сотни тысяч рабочих не засыхают там, в люди выходят, а ты и скис!.. Брось! Оставь глупую привычку. Поглядел бы на других: многие и на работе горят, да учатся и переделывают себя, высших знаний достигают. И никакая тяжелая работа им не мешает. Он сегодня простой рабочий, а завтра, гляди, инженер...
Никон заинтересовался и стал внимательнее прислушиваться к Зонову.
— Конечно, — продолжал шахтер, — надо себя на работе показать, на совесть в работу вникнуть. Чтобы оценили, чтобы пользу видели. А если поступать, как ты, так не только ничего не достигнешь, а, просто говоря, ерунда выйдет... Ты как понимаешь?
— Да, как... — неопределенно ответил Никон. — Мне что понимать? Работать я не отказываюсь... Только тяжело мне...
Зонов рассмеялся:
— Оставь! Этакой ты крепыш, а хнычешь! Да тебя можно на самую тяжелую работу поставить, и ты выдюжишь, мое поживай!...
— Слабый я... — неуверенно проговорил Никон. Но Зонов не дал ему докончить.
— Ладно, ладно! Это известно какая слабость: ленью прозывается!.. Ну, вот что. Кончаем мы с тобой разговор: выкидывайся от Покойника, поставлю я тебя к хорошим ребятам. Покажи себя там. А потом и насчет музыки твоей разговор серьезный пойдет.