Гармонь сверкала лаком и блестящей отделкой. Ее меха поблескивали нарядно и от нее пахло как-то особенно хорошо. «Заграничной работы» — подумал Никон. Играть на таком инструменте было очень приятно. Но робость сковала пальцы Никона и он с трудом пробежал ими по ладам.
— Не робей! — подстрекнули его. — Докажи!
Он почувствовал насмешку и решительно отодвинул от себя гармонь.
— Я хуже Баева играю... Куда уж мне!
— Ну, ну! — покачал головой Зонов. — Ты и тут сдаешь? А я-то думал, что тебе на работе только туго!
Никон порывисто шагнул от стола. У Баева озорно сверкнули глаза:
— Посиди, товарищек! Куда тебе торопиться?!.
Не отвечая никому ни слова, Никон торопливо вышел из комнаты. Он услыхал за собою взрыв громкого хохота. Уши и щеки его вспыхнули горячим румянцем.
Насмешливые слова Зонова громко и неотвязно звучали в ушах.