— Играешь ты... — не подымая глаз, тихо напомнила она. — Наши поминают твою гармонь...
Никона обожгло воспоминание о гармони. Холодок прополз по его спине. «Поминают! Считают самым лучшим гармонистом, а вот теперь здесь послушают Баева, и...»
— Вы сколько времени здесь пробудете? — спросил он, переводя разговор на другое.
— До послезавтрого. Нам ведь на работу торопиться нужно! Вот договоримся с вашими насчет соцсоревнования и обратно.
— Ну, тогда досвиданья! — заторопился Никон.
— Не зайдешь в клуб-то? — огорчилась Милитина. — Там обсужденье будет.
— Может, после... — неуверенно пообещал Никон. И они расстались.
23
Расставшись с Милитиной, Никон не знал, что делать. Его тянуло в клуб, хотелось побыть с девушкой, поговорить с ней, послушать ее ласковых слов, но было боязно появиться на людях, снова встретиться с Востреньких, увидеть насмешливый взгляд Полторы-ноги и других.
Нерешительно побродил он по темным широким улицам поселка, послушал вечерние шумы: затихающий крик ребятишек, обрывок песни, гул проезжавшего в стороне грузовика, и все-таки решился пойти в клуб.