Круглое лицо наклонилось над вдовой, полная мягкая рука провела по лбу: как больного ребенка ласкает.
— Мы думали, что вас ранило, а это вы с испугу. Да пальцы поморозили.
Валентина Яковлевна приподнялась, поглядела вокруг. Кроме этой толстой, с добрыми глазами, в избе было еще много женщин.
Многие курили, некоторые лежали на лавках; трое метались по избе; и все крикливо разговаривали, горячась и споря.
— Будет вам! — обернулась к ним толстая. — Тут человек болен, а вы галдите!..
— Мы все больные! — огрызнулась одна из метавшихся. — У нас у всех нервы... Мы больные!..
Вдова огляделась и узнала. Она сморщилась: сколько раз в походе коробило ее от встречи с этими женщинами! Сколько раз, когда жив был подполковник Недочетов, когда был он в силе — сколько раз она спорила с ним, а он смеялся, говоря, что женщины эти нужны, что они поднимают дух самой надежной части отряда — офицеров!
Вдова болезненно, брезгливо сморщилась.
— Почему я здесь? — спросила она у толстой.
Та виновато улыбнулась и тихо сказала.