— Мы, ведь, все пленные. Нас, женщин, всех собрали сюда... Ну и вы с нами...
— В плену?.. Разве наши разбиты? Разве красные?..
Вдова внезапно все вспомнила: и неожиданный грохот выстрелов, и крики, и лошадей, силившихся что-то увезти вскач, и рыхлый, мокрый снег, забивавшийся за шею, в рукава, под шубу. Вспомнив, она почувствовала ноющую тягучую боль в руках. И с этой болью пришла другая боль.
— А где же остальные?.. Штаб, офицеры? — взволнованно спросила она.
— Штаб убежал. И много офицеров. Все красильниковцы... которые уцелели... А нас бросили...
— А гроб? — впилась глазами в нее, замерла вдова. — Где гроб?
— Гроб здесь... отбили его красные.
— За него сильно боролись? — заблестела глазами Валентина Яковлевна. — Это верно — вокруг гроба шла горячая схватка?
— Да... Там много трупов... Когда нас утром вели — нас, ведь, из всех изб собрали сюда — мы видели гроб на санях и возле него трупы...
Толстая хотела еще что-то сказать, но взглянула на вдову и промолчала.