А та прижала обмотанные носовыми платками руки к груди и, глядя куда-то поблескивающими, потемневшими (и потеплевшими) глазами, задумалась.
Женщины кругом визгливо кричали, переругивались, спорили.
Одна — высокая, растрепанная, в распахнутом (голая грудь тепло розовела) шолковом кимоно, стояла у стола и, перекрикивая всех, звонко орала.
— Вот помяните меня — выведут они нас всех, да отдадут на потеху этим мужикам!.. Вот помяните!.. А я не дамся! Я не дамся!... Пусть лучше убьют!.. Да, никогда... Да ни за что с этой сволочью!..
— Привыкла к офицерью? — подошла Королева Безле (задумавшуюся вдову она смущенно оставила в стороне). — Да тебя, голубушка, не спросят!.. Нас и раньше-то не спрашивали, а теперь и подавно.
Женщины заговорили все враз:
— Если бы хоть комиссарам роздали, а то целой роте — ведь это ужас!..
— Они все с сифилисом! От них пропадешь!..
— Да верно ли? Может быть это так, слух?!
— Да вы еще сомневаетесь? Ведь у них по всей России женщины поделены, а мы — добыча!..