— Ах, — скривился нетерпеливо и обиженно Коврижкин. — Должны вы понять… Как вы, гражданка, нам сообщили правильно про гроб и про всю фальшь с деньгами, за что вам будет от штаба благодарность и смягчение вашим поступкам, ежели какие были… ну, вот, как довели вы до сведения о деньгах, так теперь является вопрос: в каком участии находилась гражданка вдова в этом деле. Она же отрицает, говорит, что ей неизвестно об деньгах, на покойника, на мужа своего опирается… Значит, сообщите: насколько ей известно было… Понятно?
Трое вытянулись, уставились на Королеву Безле, ждут.
Королева Безле жалко, бледно улыбнулась (вовсе и улыбаться–то не нужно было), пошевелила толстенькими пальцами, кашлянула:
— Я вам, что знаю, расскажу…
— Вот, вот! — закивали за столом. — Главное, правду! Чтоб без хитрости и без вилянья!..
— Я это от пьяных узнала, от офицеров. Пили мы с ними, — смутилась, покраснела Королева Безле. — Напились они, да спьяна и рассказали, что из зеленых ящиков деньги в гроб переложили…
— А гроб–то с чем был?
— Как с чем? — оживилась Королева Безле. — Там покойник был… вот муж ихний… — Остановилась, взглянула на вдову и в горящем, неотрывном взгляде, в ожидании, не увидела уже злобы и недоверия.
— Был, значит, покойник–то в гробу? — заинтересованно, мягче спросил Коврижкин.
— Был, был! Это в Максимовщине, в селе, ночью офицеры деньги перегрузили в гроб… А тело покойника во дворе, за гумном, в снег зарыли…