Трое за столом задвигались, выпрямились:
— Та–ак!..
— С почетом, значит, подполковника–то похоронили!.. Ха!..
— По–белогвардейскому!..
— По–собачьи!..
Вдова подняла обмотанные руки и укрыла ими лицо. И из мятых, полумокрых платков послышался всхлип.
Коврижкин оглянул избу, увидел у стены лавку, кивнул часовому у дверей:
— Подставь–ка лавку!
И когда лавка с грохотом стала возле женщин, сказал обеим, не глядя на них:
— Сядьте… Эту–то посадите…