— Я молчу... Мне о чем говорить? Я ничего не делал... Меня Пао попросил помочь ему, я пришел...
— Ох, врет!.. — затряс головой, зажмурив глаза, Пао. — Ох, как врет.
Китайцы спорили долго. Аграфена вымыла посуду, сходила на речку, вернулась оттуда, а они все еще перебранивались.
Смутный огонь дымокура несколько раз пропадал под густыми клубами дыма, с речки потянуло прохладой, над деревьями выкатились мерцающие звезды. Вечер глухо обнял все вокруг мягкими и непроницаемыми тенями. Тишина подкрадывающейся ночи стала напряженней. А голоса спорящих все еще раздавались, крикливые и беспокойные.
Наконец, спор оборвался. Сюй-Мао-Ю первый поднялся и пошел в зимовье. За ним медленно и лениво пошли остальные.
В зимовье старик окликнул Аграфену:
— Что тебе? — спросила она, появляясь на пороге своей каморки.
— Спи спокойно. Теперь будет тихо и никакая люди тебя не трогай! Спи спокойно!
— Ладно! Погляжу! — ответила Аграфена и закрыла дверь на крючок.
Ночь сдвинулась вокруг зимовья, вползла черными тенями в жилище, в Аграфенину куть. Ночь пришла мягко и властно со своими звуками, своими запахами, своими томлениями.