Мартовские дни еще держались по зимнему. Тайга вокруг деревни куталась в снегах. По утрам звонкие морозы протягивались от хребтов и нависали над темными избами. И из продымленных труб взвивались в белесое небо густые столбы дыма. Календарь кричал о приходе весны, а на окнах красовались ледяные узоры и день был еще короток и безсолнечен.
Жизнь в ссылке тянулась томительно. И эта томительность особенно обострялась теперь, в предчувствии весны, которая ведь придет же когда-нибудь. И еще больше обострялась она в этот год, полный предчувствий и признаков прихода нового, небывалого, долгожданного.
Там, за тысячи верст отсюда грохотала чудовищная война. Гибли целые армии, разрушались города, земля опалялась огнем и ядовитыми газами, земля обнажалась и становилась бесплодной. Там, далеко отсюда, проливалась кровь. И только отголоски, глухие, слабые отголоски доносились сюда и порою остро и больно волновали.
В деревне, затерявшейся в тайге, была небольшая колония ссыльных. Отрезанные от живой жизни, они жили мыслью о побеге. Но побег отсюда был труден, и не каждый мог рискнуть пуститься в неведомый, опасный путь по лесным чащобам, по бурным речкам и болотам. Был случай, когда однажды двое товарищей пустились в путь. Их снабдили всем, чем могли, они предварительно хорошенько разузнали у охотников о самой удобной и легкой дороге. Они ушли, овеянные радостным сознанием, что покидают ссылку, что идут на волю, где жизнь, где борьба. Оставшиеся прощались с ними, тая в себе горечь разлуки, смешанную с острой и скрываемой завистью. Им надавали поручений, с ними послали на волю тысячи приветов и наказов. Прошло несколько дней. О них ничего не было слышно. И в колонии радостно вздохнули, решив, что товарищи благополучно выбрались из тайги на верную дорогу. Но однажды под вечер, прежде чем урядник, являвший собою здесь главное и единственное начальство, успел спохватиться о побеге, к ссыльным пришел знакомый крестьянин и таинственно заявил:
— Беда, ребята! Ваши-то...
— Что случилось? В чем дело? — отгоняя от себя тяжелую догадку, встрепенулись ссыльные.
— Заплутались, видать, ваши... Из Степановской деревни сват приехал, сказывает: в борках человека без памяти нашли. Еле вздышет..
— Где он?.. А другой?
— Другого не нашли... А этот в Степановской лежит. Худо ему. Поди умрет.
Товарищи отправились в деревню Степановскую и там застали беглеца умирающим. Из бессвязного, отрывочного рассказа его можно было понять, что он с товарищем забрел в тундру, сбившись с дороги. По тундре они проплутали целый день, изодрали на себе одежду, измучились, обезсилили. Выбрались они отсюда только поздно вечером и в темноте пошли наугад. Шли незнакомыми местами, плутали, все больше и больше уклоняясь от верного пути. Когда они сообразили, что окончательно сбились с дороги, они после долгих размышлений и совещаний решили разойтись в разные стороны и по отдельности попытаться искать верный выход из тайги. После этого он уже не видел больше своего товарища и что с ним случилось, не знает. Сам же он, карабкаясь через громадные костры бурелома и валежника, сломал себе ногу. И тут бы ему совсем погибнуть, если б не набрели на него случайные охотники, проходившие этим местом.