И уже теперь властней и серьезней отвечает матери, когда та хнычет и притворяется всеми обиженной:
— Перестаньте!.. Видите, делом занимаюсь!
Юлия Петровна настораживается: что-то новое в Петькином обращении, во всей повадке его.
XII.
Сидят вокруг стола, чай с блюдечка пьют, разговаривают. Зной ползет через открытое окно, жаром пышет кипящий самовар; жаром облило, опалило лица.
Воскресенье.
Всю склоку и дребедень будней сволокли приятельницы Юлии Петровны, все обиды свои, все куриные радости собрали и выкладывают теперь друг дружке.
Свою обиду выкладывает и Юлия Петровна (а за обидой чуть-чуть блещет еще несозревшая радость):
— Опять у меня Петечка за книги эти принялся.. Сидит над ними, в тетрадки что-то пишет... Не знаю, к добру-ли...
— Ничего, бросит скоро!