— Нет, понимаю!.. Я только не боюсь говорить то, о чем думаю...
Хорунжий поднялся и подошел к Степанову:
— Перестаньте... К чему это?..
Степанов снова уселся к костру.
Полковник взволновался. Он не мог успокоиться. Он глядел на прапорщиков, сидевших неподвижно и вслушивающихся в этот внезапно вспыхнувший спор.
— Какие глупости!.. — с почти заискивающей усмешкой сказал он им. — Нужно потерять всякую совесть, чтоб говорить такую чушь... Армия спасает свою шкуру!?.. Какие глупости!..
Золотые угли с тихим звоном распадались на огненные звездочки. Тучи искр взметались в черное небо. Тайга вокруг костра стояла холодная, насторожившаяся и непонятная.
Полковник хотел сказать еще что-то, но у него ныла поясница, а сердце колотилось коротко, скачками.
— Невроз! — подумал он. — Не надо волноваться... вредно...
А потом холодное, неотвязное: «А где же, действительно, эта армия?.. Где же эта цель?..».