Воробей разъяснил недоумевающему Славке, что это такое «перышко» и как можно «напутать» маминого хахаля. Славке стало страшно. Од понял, что парнишка говорит что-то очень нехорошее. Он надулся и слегка отодвинулся от Воробья.
— Эх, Гога ты, Гога! — презрительно фыркнул Воробей.
Пришел Славка домой сконфуженный и с тревогой в груди. Мать встретила его с плаксивыми упреками. На мгновенье Славка почувствовал какую-то нежность и признательность к матери, но вмешался мамин муж и спугнул теплые чувства мальчика. Мамин муж схватил Славку за шиворот и грубо закричал на него:
— Где шлялся? Где пропадал?
Славке было больно. Он пытался вырваться из сильных и цепких рук. Но руки эта держали его крепко.
— Где шлялся, мерзавец?! — повторил мамин муж и шлепнул широкой и жесткой ладонью Славку по лицу.
Калерия Петровна охнула и всплеснула руками.
— Владимир!.. Владимир Иннокентьевич, оставьте ребенка!.. Оставьте!
— Убирайтесь прочь отсюда! — свирепо огрызнулся на нее Владимир Иннокентьевич. — Не мешайте мне исправлять этого хулигана!
Славка был жестоко избит. Мать послушалась мужа и ушла. Владимир Иннокентьевич, отшвырнув от себя избитого Славку, закурил и улегся из постели. Оттуда он устало заявил: