Мы были первыми арестантами, которых приняла иркутская тюрьма в эти дни. Первые ласточки...
5. Тюрьма.
Тюрьма приняла нас торжественно, но нельзя сказать, чтоб очень приветливо. Для дорогих гостей не пожалел своего покоя сам господин тюремный инспектор Зайцев, встретивший нас в тюремной конторе во главе многочисленной свиты помощников и смотрителей.
Г. М. Фриденсон, как наиболее обстрелянный из нас, сразу же потребовал:
— Чистые, теплые камеры! Посадить всех вместе! Не стеснять в прогулке!
Тюремный инспектор — брюзгливый, пожилой чиновник — выслушал и мотнул головой.
Нас приняли и увели во внутренний двор, к пересыльным деревянным баракам. Надзиратели посмеивались. Они гостеприимно раскрыли перед нами дверь одного из бараков и мы очутились в грязной, сырой, с выбитыми стеклами в окнах камере. Дверь быстро захлопнулась за нами.
Сначала мы оторопели. Потом некоторые из нас рассмеялись. Но сразу же все сообразили, что действовать надо немедленно же, не давая тюремной администрации времени опомниться.
В камере, у стены и посредине тянулись ряды нар. Мы быстро выворотили несколько досок и стали дуть ими в дверь. Надзиратель, прибежавший на грохот и крик, поглядел в форточку и отпрянул. Мы приостановили свою «физическую обструкцию» и вступили в переговоры с надзирателем:
— Вызывайте Зайцева!