— Не поддавайтесь на удочку, не обольщайтесь иллюзиями!
Затянувшийся до 7 часов вечера, митинг принял следующую резолюцию, суммировавшую господствовавшее настроение присутствующих:
«Митинг признает: 1) что манифест 17-го октября является уступкой правительства и резко изменяет условия политической жизни страны; 2) что он, с одной стороны, не содержит ничего, кроме обещаний, а с другой — и эти обещания не представляют собой ясный и определенный ответ на выставленные Россией требования созыва Учредительного Собрания на основе всеобщего, равного, прямого и тайного избирательного права и гарантии всех свобод. А посему митинг полагает, что необходимо организовываться и продолжать борьбу за полное освобождение России».
Таков был ответ иркутской демократии на «милости» царя...
Но день получения в Иркутске проверенного и просмотренного администрацией манифеста не кончился радостно.
По злой иронии судьбы так же, как день опубликования в столице манифеста 17-го октября, и этот день обагрился у нас кровью первых жертв. И в этот день была пролита кровь...
Приподнятое, возбужденно-радостное настроение толкало жителей в общественные места — в театры, в рестораны, там, где людно, шумно и светло. Везде в таких общественных местах публика требовала от музыкантов исполнения «Марсельезы». Всюду это проходило гладко: даже офицеры вставали и на-вытяжку выслушивали революционный гимн. Но в главном тогдашнем иркутском шикарном ресторане «Россия» (помещался там, где теперь Дворец Труда) на этой почве разыгрался кровавый инцидент.
После того, как публика прослушала «Марсельезу», часть присутствующих в «патриотическом» порыве потребовала:
— Играйте «боже, царя храни»!..
Музыканты исполнили это требование. Когда заиграли царский гимн, часть гостей, и в том числе популярный в Иркутске культурно-общественный деятель, б. консерватор музея В. С. О. Р. Г. О. Антон Михайлович Станиловский, не встали. Тогда из группы находившихся в ресторане офицеров один обнажил шашку и ринулся к Станиловскому, но во-время был остановлен своими же товарищами. А в это время со стороны раздался револьверный выстрел, простреливший Станиловскому голову и уложивший его на смерть. Стрелял железнодорожный фельдшер Шамолин (Терентий Васильевич).