Дружинников, как я упоминал уже, подстерегали и старались избивать поодиночке, втихомолку, за ними охотились.
«Кошевочники» не были только грабителями, они были связаны с организаторами черной сотни и получали, повидимому, от них соответствующие указания. Они устраивали совещания, на которых разрабатывали планы расправы с революционерами и дружинниками, планы терроризирования населения.
В разгар «кошевочного движения», когда грабители и хулиганы особенно распоясались, дружины производили несколько раз широкие ночные облавы, дававшие очень хорошие результаты: хулиганы после таких облав, когда их беспощадно расстреливали, если они не останавливались с поднятыми вверх руками (а они никогда не останавливались, предпочитая получить пулю в спину), на несколько дней исчезали, прятались в своих районах.
Однажды такая облава, здорово присмирившая хулиганов, обошлась нам очень дорого: мы потеряли хорошего товарища.
В ночь на 11-е декабря решено было произвести такую широкую облаву. По городу пошли усиленные патрули дружинников, на штабных квартирах были оставлены сильные резервы. Часов в 7-8 вечера по тревоге резервы экстренно были вызваны на Б.-Блиновскую ул., где что-то произошло. В 10-15 минут весь квартал был оцеплен дружинниками и тут выяснилось, что случилось.
Патруль эсеровской дружины, обходя свой участок, заметил промчавшуюся мимо него кошеву. Несмотря на окрики, кошева прокатила дальше и не надолго скрылась из виду. Но через несколько минут патруль заметил ее, уже без седоков, возле грязненькой незаметной квасной лавчонки по Б.-Блиновской улице. Патруль (человек 5) остановился у заиндевелых стеклянных дверей лавчонки и часть его, а в том числе тов. Б. Сапожников, вошли вовнутрь.
В лавчонке было накурено, туманно и многолюдно.
Тов. Сапожников спросил:
— Кто тут сейчас подъехал на коне?
Присутствующие оглянулись на него, кто-то недружелюбно и задирчиво сказал: