Канчано. Попробуйте отнять у нее наряды, драгоценности, держите ее в черном теле и пристыдите ее…
Лунардо. Это я пробовал: еще хуже!
Симон. Мне все ясно. Знаете, что нам остается делать, куманьки?
Лунардо. Что?
Симон. Терпеть их такими, как они есть.
Канчано. Ох, по правде, думаю и я, что другого выхода нет.
Лунардо. Да… Я тоже понимаю, что это за штука. Вижу и я, что каковы они есть, такими и останутся. Я ведь приучил свой желудок переносить это. Но последнее, что она выкинула, — это уж чересчур! Погубить девушку! Привести тайком любовника в дом! Положим, я сам выбрал его ей в мужья, но почем она знала, скажем по справедливости, мои намерения? Ну, да, я ей намекнул на эту свадьбу; но разве я не мог раздумать? Разве мы не могли разойтись? Разве до свадьбы не могли пройти месяцы, годы? И вдруг приводить его в дом, в маске, исподтишка! Устраивать им свидания!.. Моя дочь! Невинная голубка! Нет, я не могу этого простить, я должен ее наказать, унизить, сказать по справедливости, изничтожить!
Симон. Всему виной синьора Феличе!
Лунардо. Да, ваша сумасшедшая жена всему виной.
Канчано. Вы правы, и она жестоко за это поплатится.