Беатриче. Синьор Панталоне, любезность, восхищавшая меня в ваших письмах, решительно не соответствует вашему личному обращению со мною. Я посылаю слугу с приказанием доложить обо мне, а вы заставляете меня дожидаться на улице, удостоив приглашением только через полчаса.
Панталоне. Простите… Но кто вы, синьор?
Беатриче. Федериго Распони из Турина, к вашим услугам.
Все изумлены.
Бригелла (про себя). Что я вижу? Что это за шутки? Ведь это не Федериго, это синьора Беатриче, его сестра. Посмотрим, к чему клонится этот обман.
Панталоне. Я изумлен… Рад видеть вас живым и здоровым в то самое время, как мы имели такие дурные вести. (Тихо доктору.) Но знаете, я все еще не верю.
Беатриче. Я знаю: вам сообщили, будто я убит на поединке. Благодарение богу, я был только ранен и, едва оправившись, решил ехать в Венецию, как мы с вами давно уговорились.
Панталоне. Не знаю, что и сказать вам. С виду вы порядочный человек; но у меня имеются совершенно несомненные и определенные сведения, что синьор Федериго умер; так что, видите ли… если вы не представите мне доказательств обратного…
Беатриче. Ваши сомнения совершенно законны. Я понимаю, что должен удостоверить свою личность. Вот четыре письма от ваших друзей и корреспондентов; одно из них — от директора нашего банка. Вы увидите подписи и убедитесь, что я не обманщик. (Подает Панталоне четыре письма, тот их читает.)
Клариче (тихо Сильвио). Ах, Сильвио, мы погибли.