Розаура. Чрезмерная похвала, мосье, легко превращается в лесть.
Лебло. Я говорю вам с полной искренностью, от самого чистого сердца, как кавалер, как настоящий француз. Вы прекраснее всех красавиц этого города!
Розаура (про себя). И так далее, тем же аллюром.
Лебло. С природной красотой вы соединяете необыкновенное искусство прически, такое, что вы кажетесь мне Флорою. Кто вас причесывает, мадам? Ваша Марионетта?
Розаура. Да, она.
Лебло. Узнаю парижскую манеру. Но, простите, одна непослушная прядка хочет дезертировать из челки.
Розаура. Это пустяки.
Лебло. Простите. Это нехорошо. Если позволите, я все приведу в порядок.
Розаура. Зачем? Я могу позвать горничную.
Лебло. Не нужно. Я хочу удостоиться чести услужить вам. Одну минутку! (Достает из кармана серебряный несессер, вынимает из него ножницы, срезает кончик прядки у Розауры, потом из того же несессера берет шпильку и прикалывает волосы. Найдя, что вышло не совсем хорошо, из другого кармана извлекает маленькую расческу, вытаскивает ее из футляра и взбивает челку. Из другого серебряного ящичка вынимает пудреницу и посыпает прическу там, где пудры нехватает. Потом из несессера берет ножичек и снимает пудру, приставшую ко лбу Розауры, а затем вытирает платком. После этого достает зеркало, чтобы Розаура посмотрелась. Напоследок извлекает из кармана флакон с одеколоном, капает себе на руки и вытирает их платком. Все время, пока занимается этим, не переставая говорит подходящие слова. Розаура удивлена, но не протестует. Окончив свое дело он садится и продолжает.) Ну вот, теперь все в полном порядке.