Фламминия. Я вижу, вы своими россказнями хотите подействовать на меня.
Оттавио. Что вы! Я говорю об этом не из хвастовства. Я не из тех, кто интересуется приключениями. А о своих достоинствах я умалчиваю.
Фламминия. Неужели! Вы, я вижу, очень высокого мнения о своей особе.
Оттавио. Я? Я себе самый большой враг. Я ни во что себя не ставлю и считаю самым ничтожным человеком на свете. Но… не знаю, как вам сказать… хвала окружающих как-то поднимает меня в собственных глазах. Одни хвалят мою обходительность, другие — скромность, третьи — поступки. Одни преклоняются перед моим происхождением, другие дивятся моим поместьям, третьи — моему поведению. Все прожужжали мне уши похвалами. Сказать по правде, мне самому неловко, поверьте.
Фламминия (про себя). Он не щадит красок, чтобы расписывать собственные недостатки. Я его знаю — и все же люблю!
Оттавио. Бьюсь об заклад, что если я еще раз поговорю с синьором Панталоне, я очарую его.
Фламминия. Дай бог… А вот и он, разрешите мне уйти.
Оттавио. Нет, останьтесь. Я счастлив, что вы будете свидетельницей той победы, которую я одержу над ним.
СЦЕНА 2
Панталоне и те же.