Гасконь. Вероятно, причиною тому любовь?
Лейтенант. Да! И она приняла такие размеры, что нет силы, которая могла бы ей противостоять.
Гасконь. Неужели вашей красотке безразлично, что вы уезжаете? Значит, она любит вас меньше, чем вы думаете.
Лейтенант. Наоборот, никогда не была она так нежна и так влюблена. Один бог видит, как велико мое отчаяние. Я видел слезы на ее глазах.
Гасконь. Да, это нехорошо. Но я боялся худшего.
Лейтенант. Варвар! Бесчувственный! Или нет — низкая душа, плебей! Разве есть на свете что-нибудь ужаснее, чем слезы нежной девушки, которые служат мне упреком за мою жестокость, ослабляют мой дух, подвергают испытанию мою честь, мою порядочность, мое чувство долга!
Гасконь. Не думал я, что заслужу такие оскорбительные попреки. Хороша награда за десятилетнюю службу!
Лейтенант. Ах, поставь себя на мое место и осуждай, если можешь, мою горячность. Мои раны, пролитая кровь, плен, мешающий движению по службе, моя бедность — все я забываю, когда рядом со мной прекрасная девушка, которая любит меня, которая зажигает в моей груди огонь страсти. Она слишком скромна, чтобы я мог получить уверенность в обладании ее сердцем, и потому во мне созрело великодушное намерение покинуть ее. Но, ах, в момент прощания ее слезы, рыдания, которые остановили на ее устах последнее прости, дали мне уверенность, что ее любовь равна моей. Горе мое огромно, а мое решение кажется мне самому варварским. Любовь запутала меня окончательно, и рассудок покидает меня.
Гасконь. Потерпите, сударь, немного. Никто вас не гонит. Господин Филиберт — отличнейший человек. Гостеприимство в Голландии — лучшая гордость нации, а наш добрейший хозяин очень заботится о вас и о вашем здоровьи. Вы ведь не совсем поправились, и это прекрасный предлог, чтобы остаться здесь еще.
Лейтенант. Подумай, какие ты даешь мне советы. Ведь нужно очень немного, чтобы заставить меня сдаться.