Гасконь. Мой господин шлет вам свой нижайший привет.
Филиберт. Где лейтенант? Что он делает? Что он говорит? Как идут дела?
Гасконь. Я думаю, что вы все узнаете из этой записки.
Филиберт. Посмотрим. (Раскрывает письмо.)
Гасконь (про себя). Он меня не отсылает — значит, можно остаться.
Филиберт. Тут вложено еще письмецо. Почерк дочери! Посмотрим сначала, что пишет мой друг.
Гасконь (про себя). Марианна слушает за портьерой. Она еще любопытнее, чем я.
Филиберт (читает). «Ваши советы, сударь, заставили меня решиться на шаг, которого я не сделал бы, несмотря на всю мою любовь…» Да, конечно, у него нехватило бы мужества. «Я отвел девушку в дом, очень приличный и надежный, то есть в дом ее тетушки…» Он отвел ее. Значит, он встретил Констанцию по дороге и проводил ее. Хорошо я поступил, что заставил ее уйти отсюда. Все моих рук дело! «Слезы девушки разжалобили добрую старушку, и она согласилась на нашу свадьбу». Хорошо, очень хорошо. Лучше быть не могло. «Мы послали за нотариусом, и в присутствии двух свидетелей брак был заключен…» Превосходно! Он все отлично обделал! «Мне трудно выразить вам, как сильно я смущен, и, не решаясь еще раз просить вашей милости, я прилагаю письмо вашей дочери, которой вы простите, быть может, легче, чем мне. Целую вашу руку». Что ему от меня нужно? Что это за такая новая милость, которой он не решается у меня просить? И почему моя дочь берется выпросить ее у меня? Прочтем, что она пишет. Должно быть, он сейчас же после венчания отправился к моей сестре, чтобы сообщить обо всем Жаннине. Что угодно сказать нашей дочери? «Дорогой отец…» Недурно пишет, хороший коммерческий почерк. Молодец девушка! Благослови ее бог! «Позвольте мне пасть к вашим ногам и умолять вас простить меня…» Боже, что она такое сделала? «Получив от вас подтверждение, что вы действительно дали господину де ла Коттери совет и ссудили его суммой, необходимой для исполнения замысла, я отдалась моей любви и обвенчалась с лейтенантом…» Ах, негодная! А, обманщик! Изменники! Разбойники! Убили меня!
Гасконь. Что случилось, сударь?