Входит Хардкасл, один.
Хардкасл. И что только думал мой старый друг, сэр Чарлз, рекомендуя своего сына как самого скромного молодого человека в столице? А вот мне кажется, что ему и язык-то дан только для того, чтобы говорить дерзости. Он уже завладел креслом у камина, снял свои башмаки в зале и потребовал, чтобы я проследил за тем, как они будут начищены. Хотелось бы мне знать, как принимает его дерзости моя дочь. Уж она, наверно, будет потрясена.
Входит мисс Хардкасл, просто одетая.
А-а, моя Кэт, я вижу, ты сменила платье, как я тебя просил; но ведь в этом не было, я полагаю, особой необходимости.
Кэт. Мне столь приятно выполнять ваши приказания, сэр, что я стараюсь не оспаривать их правоту.
Хардкасл. И все же, Кэт, иногда я даю тебе повод оспаривать мою правоту, особливо сегодня, когда я рекомендовал тебе в женихи своего «скромного» джентльмена.
Кэт. Вы сулили мне нечто необычайное, однако ж оригинал превзошел свой портрет.
Хардкасл. Да-да, ничто меня в жизни так не поражало! Я уже начинаю не верить сам себе!
Кэт. Ничего подобного я не видывала — а ведь он светский человек!
Хардкасл. Этому он, видимо, научился за границей. Как я был глуп, полагая, что путешествия могут привить юноше скромность. С тем же успехом он мог бы набраться ума-разума в маскараде.