Кэт. Все это кажется ему вполне натуральным.
Хардкасл. Тут еще приложило руку дурное общество, да учитель танцев — француз.
Кэт. Вы ошибаетесь, батюшка. Учитель танцев — француз не смог бы обучить его этому смущенному виду… этой неловкости в речах, этой застенчивости в обращении…
Хардкасл. Чей вид? Чье обращение, дитя мое?
Кэт. Мистера Марло. Его mauvaise honte, его робость поразили меня с первого взгляда.
Хардкасл. В таком случае твой первый взгляд ввел тебя в заблуждение; я нахожу этого джентльмена столь бесстыдным, что мой взгляд еще не сталкивался ни с чем подобным!
Кэт. Надеюсь, вы шутите, сэр. Я некогда не видела более скромного человека.
Хардкасл. Неужто ты говоришь серьезно? С самого дня рождения не видал я столь хвастливого фанфарона, как этот молокосос. Задира Даусон — дитя перед ним.
Кэт. Удивительно! Он встретил меня учтивым поклоном, говорил прерывающимся от смущения голосом, уставившись в землю.
Хардкасл. Со мной он говорил крикливо, с заносчивым видом и с такой непозволительной бесцеремонностью, что у меня кровь в жилах застыла.