Марло (в сторону). Отлично! Она смеется не надо мной. (К ней.) А ты занимаешься рукоделием, малютка?
Кэт. Еще бы! Во всем доме нет ни одной ширмы или покрывала, которые не были бы ответом на ваш вопрос!
Марло. Вот как! В таком случае ты должна показать мне свои вышивки. Я сам немного вышиваю и рисую узоры. Если ты желаешь, чтобы твое рукоделие оценили по достоинству, обратись ко мне. (Хватает ее за руку.)
Кэт. Да, но цвета не так хороши при свечах. Я все покажу вам утром. (Вырывается.)
Марло. Отчего же не сейчас, мой ангел? Подобная красота столь воспламеняет, что противиться ей нет сил. — Тьфу! Старик явился! Такое уж мое счастье: если мне повезет в кости и выпадет семерка, то потом непременно три раза кряду кину по два очка!
(Уходит.)
Входит Хардкасл; он останавливается в изумлении.
Хардкасл. Так, мэдэм. И это ваш скромный поклонник! Это ваш смиренный вздыхатель, с потупленным взором, преклонявшийся пред вами на почтительном расстоянии?! Кэт, Кэт, и не стыдно тебе так обманывать своего отца?
Кэт. Можете мне не верить, батюшка, дорогой, но он все тот же скромный человек, каким показался мне впервые; вы вскоре убедитесь в этом так же, как и я.
Хардкасл. Отсохни моя рука, если его бесстыдство не заразительно! Неужто я не видел, как он схватил тебя за руку? Неужто я не видел, как он тащил тебя словно какую-то молочницу? А теперь ты твердишь о его уважении и скромности! Удивительно!