Онъ продолжалъ молчать все съ тѣмъ же удивленнымъ видомъ. Наконецъ гость нашъ, видя, что его узнали, и не думая болѣе скрывать своего природнаго достоинства, велѣлъ моему сыну подойти ближе. Я отъ родуне видывалъ ничего величавѣе того благороднаго жеста, которымъ онъ разрѣшилъ ему приблизиться. По мнѣнію одного философа, самое величественное зрѣлище представляетъ хорошій человѣкъ въ борьбѣ съ несчастіемъ; но по-моему, есть нѣчто еще болѣе величественное, а именно, когда хорошій человѣкъ приходитъ на помощь несчастному.

Посмотрѣвъ нѣкоторое время на моего сына съ видомъ превосходства, онъ сказалъ:

— И такъ, легкомысленный юноша, вотъ уже во второй разъ вы провинились…

Но тутъ одинъ изъ тюремныхъ сторожей пришелъ доложить ему, что въ городъ только что пріѣхалъ въ каретѣ какой-то знатный вельможа съ нѣсколькими слугами, приказалъ ему кланяться и спросить, когда ему угодно будетъ принять его.

— Скажите, чтобы подождалъ, воскликнулъ нашъ гость, — покудая найду время его принять! — и, обращаясь къ моему сыну, продолжалъ:- И такъ, сэръ, оказывается, что вы во второй разъ провинились въ томъ самомъ преступленіи, за которое я уже разъ объявлялъ вамъ строгій выговоръ, а теперь законъ готовитъ вамъ справедливое наказаніе. Вы, можетъ быть, воображаете, что, рискуя собственною жизнію, имѣете право располагать жизнію ближняго? Но какая же разница между дуэлистомъ, ставящимъ на карту свое пустое существованіе, и обыкновеннымъ убійцей, который убиваетъ навѣрняка? Развѣ шуллеръ, который плутуетъ, можетъ оправдаться тѣмъ, что сперва выложилъ и свои деньги на столъ?

— О, сэръ! воскликнулъ я, — кто бы вы ни были, сжальтесь надъ бѣднымъ, сбитымъ съ толку созданіемъ! То, что онъ сдѣлалъ, предпринято имъ не по собственному почину, а по настояніямъ несчастной матери, которая заклинала его своимъ благословеніемъ отомстить за семейную честь. Вотъ, сэръ, и то письмо, которое она писала ему по этому поводу: оно докажетъ вамъ ея безразсудство и, быть можетъ, уменьшитъ его вину.

Онъ взялъ письмо, прочелъ его и сказалъ:

— Ну, это хоть и не можетъ вполнѣ оправдать его, однакожъ, дѣйствительно уменьшаетъ виновность его и дозволяетъ мнѣ простить его. Ну, сэръ, продолжалъ онъ, добродушно взявъ моего сына за руку, — я вижу, что вы очень удивились, заставъ меня тутъ; однако, я и прежде нерѣдко заглядывалъ въ тюрьмы, да еще по менѣе интереснымъ поводамъ. Сегодня я явился сюда затѣмъ, чтобы оказать правосудіе человѣку, возбуждающему глубочайшее мое уваженіе. Я въ теченіе долгаго времени былъ непризнаннымъ свидѣтелемъ добрыхъ дѣлъ твоего отца: подъ его скромною кровлей пользовался уваженіемъ, безъ примѣси лести, и у его веселаго семейнаго очага испыталъ такое счастіе, какого не отыщешь ни въ какихъ дворцахъ. Я далъ знать моему племяннику, что отправляюсь сюда и буду его ждать здѣсь; какъ видно, онъ уже и пріѣхалъ. Будетъ лучше для васъ — и для него не такъ обидно, — если мы не осудимъ его безо всякаго суда. Коли онъ виноватъ, то долженъ исправить свою вину; кажется, я безъ хвастовства могу сказать, что никто еще не обвинялъ въ несправедливости сэра Уильяма Торнчиля.

Оказалось, что этотъ добрый знакомый, котораго мы всѣ привыкли считать забавнымъ и безобиднымъ чудакомъ, никто иной, какъ знаменитый сэръ Уильямъ Торнчиль, о добротѣ и странностяхъ котораго всѣ разсказывали чудеса. Нашъ бѣдный мистеръ Борчель былъ въ дѣйствительности богатѣйшій и знатный человѣкъ: его рѣчи почтительно выслушивались въ высшихъ сферахъ, а его мнѣнія вліяли на направленіе партій; онъ былъ доброжелателемъ моего отечества, но вѣрнымъ сподвижникомъ короля. Бѣдняжка жена моя, вспомнивъ, какъ безцеремонно она съ нимъ обращалась, чуть не упала въ обморокъ со страху; а Софія, такъ недавно еще считавшая его своимъ суженымъ, и видя какъ судьба высоко вознесла его сравнительно съ ея скромною долей, не могла удержать слезъ.

— Ахъ, сэръ, говорила моя жена, глядя на него жалостно, — какъ мнѣ теперь выпросить у васъ прощенія? Подумать только, какъ я обидѣла васъ въ послѣдній разъ, какъ вы изволили почтить насъ своимъ посѣщеніемъ! И опять же, какія дерзкія шутки я себѣ позволяла противъ васъ… Ну, ужъ этого, сэръ, вы ни за что мнѣ не простите!