Вот вынырнула из тумана, норовя попасть под самые лыжи, огромная ледяная глыба — «ропак». Едва успел увернуться от нее в сторону. Наконец самолет остановился. Сели!.. Мы вышли на льдину. Велика ли она? Прочна ли? Но об этом не думалось. Главное — сели!
Я приказал никому не отходить от самолета. В тумане легко заблудиться или попасть в полынью. Осматривать льдину будем, когда туман рассеется, а пока нужно устраивать лагерь. Все население самолета принялось за работу. Выгрузили из самолета продовольствие, оружие, резиновую лодку. Механики устроили на льду палатку, разложили в ней спальные мешки. Неизвестно ведь, сколько времени придется просидеть нам на этой льдине.
Через несколько часов на льдине вырос полярный хутор. Стояла палатка, шипели примусы. В воздухе запахло горячим кушаньем. Коля Стромилов снял с самолета радиопередатчик, установил во льду тоненькую складную радиомачту, пустил моторчик и застучал ключом аппарата. На Рудольф к оставшимся товарищам полетели от нас радиограммы. Мы сообщали, что живы и здоровы. Самолет цел. Сидим на льдине, только не знаем где. Просили о нас не беспокоиться.
Как обрадовались нашей радиограмме на Рудольфе! Как поздравляли нас товарищи с благополучной посадкой! Какую длинную и радостную радиограмму получили мы в ответ!
Напившись горячего чаю, все население «дрейфующего» самолета залезло в спальные пушистые мешки спать.
На вахте остался Стромилов, Он должен был наблюдать за всем: за погодой и за льдиной. Вдруг льдина начнет ломаться или поднимется шторм? Нужно, чтобы все это не застало нас врасплох.
Коли оказался замечательным часовым. Не успел я заснуть как следует, наш часовой поднял тревогу.
Вдруг загремели выстрелы. Один… другой… Ничего не понимая спросонок, я выскочил из палатки.
— Что случилось?..
— Медведь пришел!..