Долго и упрямо лезли вверх… Стрелка прибора показывала две тысячи метров высоты, а туману и конца не видно. Такой густой, словно самолет не в воздухе летит, а плывет в молоке. Тонкая корочка льда появилась на кромке крыльев. Начиналось обледенение…
Штурман доложил мне:
— Товарищ командир, мы над Рудольфом…
Это никого не обрадовало. Какой толк, что мы над островом? Ведь все равно спуститься вам нельзя. Туман до самой земли, и садиться в таком тумане — все равно что верная смерть и для людей и для машины…
А в это время внизу, на острове, мои товарищи, участники экспедиции на полюс, слышали, как шумят вверху за туманом моторы моего самолета. Слышали и очень волновались, потому что знали, какая беда надвигалась на самолет «СССР-Н-166» и его экипаж. И помочь ничем нельзя. Пятеро их товарищей кружились в тумане над островом. Каждую минуту самолету грозило обледенение. А если удастся взбежать обледенения, то на очереди другая бела: выйдет весь бензин. Значит, все равно придется самолету камнем падать вниз…
Вдруг кто-то крикнул:
— Они улетают!
Гул моторов медленно затихал вдали. Самолет, покружившись над островом, опять повернул в океан на север. Это был единственный выход спасти свою жизнь в машину. Над океаном туман был реже, чем над островом. Я решил посадить самолет на льдину и ждать, пока погода опять станет хорошей.
Но как найти в тумане льдину? Я вел самолет низко, над самим льдом. Приходилось больше угадывать, чем видеть. Если внизу темно — значит, открытая вода. Мимо! Если белое пятно — значит, льдина. Но какая она: ровная или в кочках — торосах? Ведь на торосы самолет не посадишь, — сломаешь. Потом подумал: «У краев льдины должны быть неровные. Ведь они, когда плывут, то стукаются друг о друга, трескаются, громоздятся. А в середине должны быть ровные». Выбрал льдину побольше, прицелился на самую середину и повел самолет на поездку. Что-то будет?..
Самолет коснулся лыжами льдины и подпрыгнул — словно испугался чего-то. Потом прыгнул еще и побежал по снегу с каждой секундой все тише. Скорей бы остановился!..