— А что такое? — встревожилась мать.
— Гришка-то поступил в летчики!..
Года через полтора он опять появился у нас. В отпуск приехал с фронта. Вместо серенькой формы гимназиста на нем была новенькая красивая форма военного летчика. На груди позвякивали ордена. Про него творили, что он очень отличился на войне.
Когда он выходил из дому и шел по улицам, тонкий, подтянутый и очень красивый, то изо всех окон высовывались головы любопытных горожан, и десятки глаз смотрели на дядю Гришу, словно он был какое-то «чудо-юдо», а не просто человек.
— Летчик… — шептали ему вслед.
А он шел не оглядываясь, спокойный, сверкая на солнце своими орденами и ярко начищенными крагами.
Как я ему завидовал!
И старался подражать ему во всем: в походке, в голосе. Учился так же прищуривать глаза, как делал он. Пробовал даже сделать себе из картонки краги, а из оловянной бумаги — ордена…
Одно только мне непонятно было: как же дядя Гриша летает? Я ведь никогда еще не видел аэроплана, а по рисункам и рассказам старших он мне представлялся чем-то вроде велосипеда с крылышками.
Дядя Гриша теперь не купался и не бегал взапуски. Должно быть, стыдно было. Он считал себя совсем взрослым. А мы, мальчишки, робкой стайкой ходили вслед за ним по улицам в наблюдали издалека, разинув рты, как галчата, за каждым его движением.