ПЕРВЫЙ ПЛАНЕР
Прошло еще несколько лет. Окончилась война с немцами, потом — гражданская. Вырос я, а что толку? Все равно еще мальчишка тринадцатилетний. Ужасно я на себя досадовал, что медленно расту!
Вот уже сколько лет прошло, как убили дядю Гришу, а я не забыл ни его рассказов, ни того, что маленьким еще дал себе слово обязательно стать летчиком.
Дома об этом и слышать не хотели. Особенно моя мама, она и думать спокойно не могла, что я когда-нибудь стану летчиком. Ей вспоминался дядя Гриша. И она любила говорить, что вот, мол, какой малый сорви-голова был, а от немецкой пули не увернулся. На земле, глядишь, цел бы остался, а полез в воздух и смерть себе достал…
— И с тобой, Павлик, то же будет!
Я слушал молча, а про себя думал: «Не испугаешь!..»
Отец тоже ворчал:
— Учишься плохо. Чем у тебя голова забита? Летчик! Дождешься — выгонят из школы. Куда пойдешь? Неученого теперь и в пастухи не возьмут.
А учился я, правда, неважно. Ленился очень. Сижу в классе на уроке, а мысли нивесть где далеко. Мечтал, как стану летчиком. Мне тогда казалось, что для этого только одно и нужно: большим вырасти. А летать, мол, научусь. Я — смелый.
Сейчас смешно об этом вспоминать, какой я был глупый тогда. Не знал, что, прежде чем стать летчиком, нужно много учиться. На учебники школьные смотрел с неохотой. Что в них толку? Зачем они мне? Я ведь не задачи решать буду, а летать. Бывало не дождешься, когда уроки в классах кончатся. Едва пробьет звонок — пулей из школы и бежишь что есть духу по кривым нашим улицам к Павлу Ивановичу.