Спел песенку, потом вытащил из кармана сухарь и принялся хрустеть им.
— Эй, кучер! — крикнул мне Федя. — А, должно быть, мы высоко. Смотри, как тускло горят костры внизу.
Я посмотрел на альтиметр, стрелка показывала семьсот метров. Так высоко мы за весь день не были. Высота все прибавлялась. Мы стали, как говорят планеристы, «пухнуть».
— Федя, — сказал я, — полетим к морю!
— Чего? — забеспокоился мой не особенно храбрый пассажир. — А чего там делать?
— А просто так — посмотрим его ночью… Надоело на одном месте кружиться…
— И не думай! Я тебе такое покажу море… Летаешь ведь? Ну и летай! А море — не нужно. Я его сам посмотрю завтра, когда на земле буду. Так спокойнее… А то ишь что вздумал! Залетел нивесть куда и хочет море разглядывать! Я тебе погляжу! — погрозился Федя напоследок.
— Ты, Феденька, трус! — засмеялся я.
— Не твое дело! Я для тебя кто?
— Пассажир.