Когда шторм утих, на присмиревших волнах качался наш самолет, поврежденный настолько, что на нем летать уже было нельзя.
Его втащили на баржу, а мы из летчиков превратились в моряков. Целых два месяца пришлось проплавать, пока пароход окончил свой рейс и привез нас в Тобольск, где мы принялись за починку самолета.
_____
Однажды мне поручили перевезти на гидроплане из Балаганска в Усть-Кут четырнадцать пассажиров.
Балаганск стоит на реке Ангаре, а Усть-Кут — на Лене. Между этими двумя реками тянется полоса суши шириной в двести пятьдесят километров. Перелететь это расстояние при хорошей погоде — очень нехитрое дело. И я не беспокоился.
Утром самолет заправили горючим, пассажиры уселись, и я взлетел.
Немного погодя в воздухе стали попадаться клочки тумана. Потом он стал сплошным, а только вершины гор поднимались из белого моря облаков. Внизу ничего не было видно.
Но моим расчетам, самолет уже был над Леной. Но как сядешь в таком тумане? Ведь это все равно, что садиться впотьмах.
Будь я один в самолете, можно бы рискнуть сесть. Но сзади меня сидели пассажиры, среди них были маленькие дети. Я не имел права рисковать жизнью людей. Я должен доставить их на место целыми и невредимыми.
Не чуя беды впереди, я приказал перед отлетом не наливать в баки много бензина. Путь ведь очень короткий. Каких-нибудь два часа.