— Нет, мы здесь жили.
— Стало быть, вы к ним передались?
Учительницы засмеялись:
— Да мы такие же красные, как и те, что пришли.
— Такие же?! — удивился Сенька, — так где же вы жили? как же вас солдаты не зарубили?
— Как где жили? В городе. Пока нас было мало, мы таились, а теперь и таиться стало нечего: нас много!
— Только женщины таились, или и мужики? — задал вопрос Сенька, а у самого в голове вертелось: может, и черный был из красных, таился в сторожке...
— Да тебе что так любопытно? — Были и женщины и мужчины.
— Так, ничего, — смутился Сенька и замолчал.
— Так вот что, ребята: мы видим, что вам про большевиков, про красных много всяких ужасов наговорили. Не верьте — это вранье! Вот тот мальчик верно сказал: большевики — это те, что за рабочих... Они, красные, сами рабочие и есть, крестьяне-бедняки. Они хотят, чтобы бедняков больше не было... Вы чьи дети? — бедняков, потому-то вы и в приюте. Так красные и хотят, чтобы, прежде всего, было хорошо детям бедняков — вот как вы, — чтобы они были одеты, сыты, учились, веселились, были бы свободны, понимаете — свободны! Вас никто не может наказывать, обижать. Мы вам пришлем нового заведующего, вам с ним будет лучше. Ваша заведующая сама говорит, что уже стара, не по силам ей такая работа. Видите, у вас везде грязь, сырость, копоть... Икон целые углы понавешены, а польза какая от них? Вы над этим никогда не думали? Подумайте!