— Ефимка, приезжай скорее!
III
Пегашка плохо шел по непросохшей еще дороге. Оказалось, что через Басандайку не был исправлен мост, пришлось ехать вброд. Басандайка, таежная речка, недовольно ворчала на коряжины и бурелом, мешавшие ей весело бежать средь тенистых и душистых от кустов смородины берегов. Сквозь редеющий лес было видно зарево заката.
«Как будто в лесу горит, — подумал Ефимка, — красиво и страшно».
Из болот и речки поднимался пар, — чувствовались сырость и холод. Стемнело, когда подъехали к воротам заимки Кондакова.
Цепная собака с хриплым лаем бежала из глубины двора, звеня цепью на проволоке.
— Кто там? — послышалось из темноты. — Мильтон, назад! — сердито крикнул голос у самой калитки. — Кто?
— Это я, дядя Степан, из Петуховой солдат привез, — сказал Ефимка.
— Каких солдат?
Калитка отворилась, и Ефимка увидал большую фигуру дяди Степана в большой бараньей шапке, с ружьем в руках.