И она заковыляла так быстро, как только позволяла ее раненая нога. Но через полкилометра пришлось остановиться, чтобы перевернуть намокшую от крови повязку.
Тут Надюшка и обнаружила, что баранок нет. Очевидно, она обронила их там, у Спасова ручья, когда упала. Подумать только, что она не успела съесть еще ни одной баранки! Но возвращаться назад не было ни времени, ни сил.
Вздохнув, она потащилась дальше. Теперь она шла все медленнее и медленнее, но все же подвигалась вперед, плача и оставляя за собой на песке темные пятна крови. Наконец она упала, в глазах мелькали красные круги, в ушах звенело. И вдруг ей послышалось, что где-то далеко-далеко идет поезд.
Надюшка собрала последние силы и поползла по шпалам на четвереньках. Теперь уже не только босые пятки ее, но и руки были испачканы смолой. Пот капал с ее лба и смешивался со слезами.
— Ой, мамонька! Не успею! Не успею… — повторяла она в отчаянье.
Ее подбородок чуть не касался земли, рот был полон песку, в глазах мелькали бесконечные шпалы.
— Девочка, что с тобой? — раздался совсем близко над нею крик.
Надюшка подняла голову.
Навстречу ей бежал смазчик Никаноров с куском грязной пакли в руках.
— Батюшка, да это никак Надюшка со сто пятого.